Включенность и эффект Кулешова

Обучающиеся гештальт-терапии бьются над технологией включенности. Сессии похожи на заседание конформистов:
— Мне жарко.
— Ой, мне тоже жарко.
— У меня бабушка умерла.
— Сочувствую, когда у меня умерла, мне было грустно.

В теории гештальт-терапии есть термин «включенность», который легко объяснить при помощи понятий «фигура» и «фон», которые пришли к нам из гештальт-психологии, а туда из психофизиологии зрения. Опыты гештальт-психологов говорят нам, что поле сознания организовано подобно полю зрения, есть фигура — центр осознания, есть фон — тот контекст, который окружает главное. В зависимости от контекста «фигура» высвечивается тем или иным образом. Обычный человеческий паттерн — проецировать свой жизненный опыт на воспринимаемую фигуру, ход мысли психотерапевта — оттормаживать проекцию своего опыта (убирать за скобки) и исследовать опыт клиента. Боб Резник тут приводит пример с яблоком, которое становится едой, когда на него смотрит голодный, и светотенью, когда на него смотрит художник.

Таким образом гештальт-терапевт всегда подразумевает, что рассказ клиента («фигура») всегда дан на «фоне» опыта клиента, исследует его и не спешит подменять его своим фоном, стремясь в слияние.

Феномен зависимости фигуры от фона прекрасно иллюстрирует нам кинематограф эффектом Кулешова

Восприятие лица меняется в зависимости от последующего плана.

Волшебный пример — короткометражный фильм «21-87» Артура Липсета, коллекционера звуков и аниматора Канадской государственной службы кинематографии.

Что же нужно спросить, когда слышишь, что бабушка умерла? Я думаю, что-то типа «кем она для тебя была, были ли вы близки».

Напомню еще этюды про самку клеща на эту тему.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.