Диссоциативное расстройство личности

Разбитая пластинкаКоллега Артем Жилин пытает помочь адаптироваться своей клиентке с диссоциативным расстройством личности и вернуть доверие к людям. Ей сейчас нужны деньги, работа и просто человеческие контакты. Светлана выучила HTML и сделала сайт о своем расстройстве, очень интересный, там есть имейл для обратной связи — http://www.didrus.com.

Дальше, что пишут об этом Артем и сама Света.

Артем о Свете

http://www.facebook.com/doctor.gilin

prОколо пяти лет назад ко мне обратилась за помощью клиентка, которая демонстрировала все признаки тяжёлого посттравматического стрессового расстройства. Ей было настолько плохо, что она почти не могла говорить. До этого я никогда не видел, чтобы человек настолько был напуган и растерян. Всё тело её выражало такую боль, что и сам я, чего таить, терялся и тревожился. Но что-то внутри меня побуждало продолжать пытаться понять и помочь. Думаю, что мои собственные травмы как-то резонировали на её боль. А когда она с трудом сказала, что просто хочет умереть, начал говорить я сам. Я говорил, что если она пришла ко мне, то что-то в ней хочет жить. Я говорил, что если она решит умереть, то я не смогу ей помочь, что я бессилен. Но с упорством зануды говорил, что хоть я и бессилен перед её выбором, я верю в её жажду жить и буду её в этом поддерживать.

Таким честным, как с ней, мне ёщё никогда не приходилось быть – честным, во-первых, с самим собой, а потом уже с ней.

Через месяцы медленной – очень медленной! – работы, собирая по крупицам её историю, я всё больше приходил к пониманию, что ПТСР – это ещё не всё…

Она настолько боялась людей, что мне пришлось потратить несколько месяцев, чтобы убедить её обратиться к психиатру, с которым сотрудничаю до сих пор.

Первичный диагноз врача был тяжёл и для меня, и для клиентки: шизофрения. Но, поскольку психиатр и я – люди достаточно внимательные, то этот диагноз со временем был поставлен под сомнение. Уж больно картина проявлений клиентки была нетипична для шизофрении. Дальнейшая работа в том числе и с опытным диагностом выявила подлинный диагноз: диссоциативное расстройство личности. Это когда человек, личность, переживает себя не как единое существо, а как несколько независимых, но достаточно целостных и сохранных личностей. Каждая – со своими особенностями, чертами, памятью, привычками, историей. И все они – функциональны.

История клиентки оказалась чудовищной для любого нормального человека. Я не буду пестрить деталями, но достаточно сказать, что её с раннего детства избивали и угрожали смертью. Регулярно, угрожали те люди, которые должны заботиться о ребёнке и обеспечивать его безопасность.

Конечно, вы понимаете, что о психическом здоровье взрослых членов семьи говорить не приходится. Кроме этого оказалось, что мать клиентки страдает болезнью Паркинсона. Это неизлечимое заболевание, развитие которого можно только замедлить с помощью современных лекарств, но не более…

Чтобы вы понимали уровень страха клиентки и её недоверия к людям на тот момент, достаточно упомянуть следующее: когда я попросил её оценить уровень её доверия ко мне по шкале от одного до ста, она сказала: «минус 27». У меня хватило чутья спросить, а как она оценивает доверие к остальным людям? На что она ответила: «минус 200». Оказывается, мне она доверяла ОЧЕНЬ. (Сейчас, соответственно, плюс 42 и минус 80. Колоссальный прогресс!).

Потерпите ещё немного, я подхожу к сути.

Поскольку уровень недоверия и страха перед людьми у неё столь высок, то каждое взаимодействие с новым человеком ей даётся с невероятным трудом. Одна из её личностей – мужчина 27 лет, боксёр. Он как-то сказал мне, что ему проще простоять 12 раундов против более сильного противника, чем позвонить по телефону, например, врачу. Это иллюстрирует, почему ей практически невозможно работать, чтобы обеспечивать себя всем необходимым: жильём, пищей, лекарствами.

И все эти годы я убеждал её, что её жизненная ситуация – это нонсенс, ужасающее исключение из правил, что большинство людей – добрые, отзывчивые и не хотят ей вреда.

У неё был негласный договор с мамой: дочь заботиться о матери, становящейся всё более беспомощной, мать, в свою очередь, обеспечивает её финансово. (Мать до последнего времени неплохо зарабатывала).

Мы много раз разговаривали с клиенткой о том, что в связи с болезнью матери, через несколько лет наступит момент, когда она не сможет её обеспечивать, и ей придётся содержать себя саму. И мы (и я, и клиентка, и психиатр) много работали на развитие адаптации в обществе, развитие здоровых навыком коммуникации, на повышение уровня доверия. Тем не менее, работа ещё не закончена, есть куда расти.

Мать больше не может содержать свою дочь. И вот настал момент истины: ей никто не может помочь кроме нас, нормальных, неравнодушных людей. Свете нужны деньги на минимум еды, оплату жилья и лекарства. А ещё нужно немного одежды, потому что от одного из препаратов, нужных ей для поддержания здоровья, она полнеет, и уже не влезает в привычную пару джинсов.

И мне самому страшновато. Больше всего я боюсь того, что никто из вас не откликнется – я боюсь равнодушия.

И если кто-то из вас не может помочь финансово, то хотя бы поддержите её словом. Пусть она знает, что я не соврал ей, что мы – хорошие люди.

Она может работать дистанционно (лично встречаться ей всё ещё тяжело). Она знает 6 (шесть) иностранных языков: английский, немецкий, итальянский, нидерландский, исландский и даже древнеисландский. Она может быть переводчиком. Поскольку она увлекается картингом и автогонками в целом, то она достаточно компетентна, чтобы переводить спортивные тематические статьи. Она может зарабатывать, ей нужно только ещё немного помочь.

Важно ещё и то, что она развивает интернет-проект по работе с ПТСР и мультиличностным расстройством в России в сотрудничестве британской и европейской ассоциациями по работе с травмой и диссоциативными расстройствами, переписывается с ними, получает от них научные и методические материалы, переводит их на русский. Здесь тоже ваша помощь была бы бесценна.

Я очень хочу вернуть ей веру в людей.

Связь с ней можно держать через её сайт, который она создала сама с нуля, выучив HTML5, в фейсбуке или через меня.

И я очень прошу вас отнестись к её трудностям и особенностям со всем уважением и доброжелательностью.

Света о своих личностях

http://www.didrus.com/aboutmecontact/

prУ меня выявилось четыре личности:
— Света — личность-хозяин, имеет паспортный возраст, отвечает за поддержание социального контакта в обществе в нормальных ситуациях;
— Q.L. (Ку.Эль., Владимир) — личность, выполняющая несколько ролей: физический защитник, агрессор, разрушитель; изначально появился в возрасте 6 лет, сразу представляя себя 18-тилетним молодым человеком, изначально жил с изменением времени с 1991 г. по 2003 г., но без изменения возраста;
— Kat (Кэт) — личность, выполняющая несколько ролей: соблазнительница, сексуальный защитник, эмоциональный защитник; возраст — 13 лет, живет в мире 1997-1998 гг;
— Jim (Джим) — личность, выполняющая несколько ролей: ребенок, рациональная часть; возраст — 8 лет, живет в 1991-1994 гг.

В следствии психотерапии удалось взрастить Q.L. до настоящего времени и паспортного возраста, а также показать остальным личностям мир настоящего времени. На данный момент, могут быть такие комбинации: Q.L. + Света (фон), Света + Q.L. (фон), Q.L. + Jim (фон), Q.L. и Света со-хозяины, Света (сознание) + Kat (тело), Q.L. + Kat (фон), Kat + Q.L. (фон), Q.L. (сознание) + Света (тело). Возможные комбинации перечислены в порядке понижения частоты появления. Но еще не все ситуации-триггеры найдены, которые вызывают переключения, поэтому до сих пор бывают моменты с провалами в памяти.

Начало терапии: психотерапия как способ самоубийства

http://www.didrus.com/help/myexperience/

prКогда я, как Света, узнала о существовании психотерапии, то подумала, что это хороший вариант для самоубийства, поскольку у меня накопилось слишком много душевной боли за последние несколько лет. На тот момент я знала о трех смертях самых близких мне людей, которые произошли всего за один год, и то, что есть кто-то по имени Q.L., живущий, когда я сплю. Кроме того, естественно присутствовали провалы в памяти и потеря времени, мне рассказывали о то, чего я не помню, говоря, что я это делала или говорила. Такое знание и частые потери времени не приносили пользы моему умственному труду, и я начала терять работоспособность и впадать в депрессию. От хорошей подруги я узнала, что такое психотерапия, личную я себе позволить не могла по бюджету, а на групповую решилась. В моем представлении четко возникла мысль, что если рассказать о том, что я знаю незнакомым людям и людям, которые это слышат часто (т.е. психологам), то на этот раз у меня получиться убить себя. От такой мысли, Jim решил затянуть с принятием решения о подаче заявки в группу, но остальные трое (Света, Q.L., Kat) были за группу, посему вскоре Света записалась на групповую психотерапию.
Света, Q.L. и Kat по разным причинам хотели убить себя в тот момент, но у всех была идея, что психотерапия принесет боль, которой так не хватало для последнего шага с моста. Такая идея возникла из мысли, что чем больше незнакомых людей окажутся в одном замкнутом пространстве одновременно, тем больше вреда они смогут принести мне, хотя подруга и заверяла, что психотерапия нацелена на помощь человеку. На тот момент в жизни у меня, у всех личностей, были очень сильны убеждения, что люди не могут быть добрыми, что люди способны причинить только вред другим людям, что, если человек делает добро другому, то он потом захочет что-то взамен, что, рассказав о боли другому, другой сможет усилить эту боль. Конечно, такой метод самоубийства сейчас кажется странным, поскольку он был построен на идеях, а не на прямых действиях, нацеленных на смерть, но тогда хотелось чем-то укрепить свое желание умереть.
После начала групповой терапии начались частые хаотичные переключения личностей, фраза «я не помню» стала очень распространённой. Спустя месяц я оказалась на мосту в незнакомом городе. Q.L. и Kat были готовы перелезть через перила и прыгнуть в реку, поскольку плавать никто из нас не умеет, падение закончилось бы их смертью. Jim и Света разными доводами отговорили их прыгать. В тот момент впервые показалось, что Света, Q.L., Kat и Jim – это и есть я, а не отдельные независимые люди. Когда я вновь оказалась в Москве, то решила продолжить ходить на группу, но уже в голове мелькала мысль, что подруга была права, психотерапия может помочь мне сохранить жизнь.

 

 

 

Наталья Стоцкая

Добавить комментарий