Хорошая мама по-французски

Элизабет БадентерЯ как человек, ощутивший груз идей естественного материнства, хочу показать вам статью, которую я нашла в «Таймс» и более-менее перевела. В ней про идеи французской феминистки Элизабет Бадинтер и ее новую книжку: альтернативное мнение о популярном нынче в России стиле материнства и способе быть «хорошей мамой». Истина как обычно где-то посередине, а норма индивидуальна. Хочется призвать матерей к умеренности и здравому смыслу, и не вредить себе.

Материнство — это иго?

Благодаря грудному вскармливанию, домашним пюре и тряпочным подгузникам, ваш ребенок превращается в тирана, повествует главный бестселлер Франции

Адам Сейдж в Париже

Вам хотелось стать хорошей мамой — вы бросили работу, покупки, секс и все остальные любимые занятия, чтобы кормить грудью, готовить пюре и стирать подгузники. Но это оказалось тяжелым и болезненным испытанием, приведшим к скандалам. Решить проблему можно так: дать ребенку бутылочку, выпить вина и выкурить сигарету, если этого хочется. Потом перейти на баночную еду, одноразовые подгузники и все то, что позволяет вернуться к нормальной жизни. Сделав так, вы не только свергнете Домашнего тирана (ребенка, не мужа), но и станете примером для вечно замученных современных мамаш, а также поддержите рост рождаемости в стране. Это мнение Элизабет Бадентер, француженки, философа, которая потрясла своих соратниц-феминисток таким выпадом против идеологов грудного вскармливания и возвращения к матушке-природе, которые она считает прямым путем к несвободе женщин.

В своей последней книге «Конфликт: Женщина или Мать», которая возглавляет списки бестселлеров во Франции и горячо обсуждается, Элизабет пишет, что женщина свергла мужское рабство только для того, чтобы попасть в еще худшее рабство — детское. Она ратует за возвращение старинной французской модели материнства, в которой было все необходимое: сухое молочко, няни, ясли — все, что позволяет мамам не жертвовать жизнями ради детей.

«В индустриальных странах продолжительность жизни женщин от 80 до 85 лет, и дети забирают от 20 до 25 из них. Ставить на кон 20 лет — слишком расточительно».

Неудивительно, что реакция всех, кого она обвинила в том, что они сделали материнство чрезмерно пугающим испытанием — непривлекательное объединение экологов, нью-эидж феминисток, педиатров, консервативных христиан и фанатов грудного вскармливания — была яростной. Ее обвинили среди прочего в создании угрозы безопасности планеты, служении сексизму и корпорации Nestle.

Но, когда я пришел к ней взять интервью, в ее огромную квартиру в центре Парижа с окнами на Люксембургский сад, она показалась мне прекрасным примером того стиля жизни, который она защищает: 66 лет, трое детей, выводок внуков и готовность сражаться. Ее голубые глаза блестели, когда она скрипучим голосом и с сигареткой в зубах говорила, что верит, что женщина, которая дает жизнь ребенку, в первую очередь женщина, а во вторую мать.

«Mon pauvre monsieur», — сказала она, когда я спросил, бросала ли она курить во время беременностей. «Конечно все мы тогда бросали, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Сегодня женщинам не разрешают курить, есть непастеризованый сыр или морепродукты, или даже выпить бокал вина, когда они беременны. Пора положить этому конец». Бадентер — дочь Марселя Блестейн-Бланше, основателя Publicis, четвертого по величине рекламного холдинга в мире — в котором у нее 10 % доля — и жена Роберта Бадентера, бывшего Министра юстиции, который известен своим вкладом в отмену смертной казни. Но прошло 30 лет, прежде чем французы перестали смотреть на нее как на родственницу выдающихся мужчин. Теперь она сама по себе известна как интеллектуал, которая подвергла критике такое табу как материнский инстинкт.

«Женские особи шимпанзе ведомы инстинктом», — говорит она, — «но женщина ухаживает за ребенком от любви или из чувства долга, или не ухаживает, как вариант». Это заявление продвинуло ее к верхушке французского послевоенного феминистического движения в момент — в начале 80-х — когда феминистки собирались опрокинуть патриархальное общество.

«Но потом все пошло не так. Вместо того чтобы бороться за равноправие, молодые женщины вернулись домой, чтобы посвятить себя служению детям», — говорит она. «Ребенок превратился в тирана помимо своей воли», — говорит она. «К удовольствию мужчин, которые могут валяться на диванчике и смотреть футбол, игнорируя вопли жены и ребенка».

Итак, что подтолкнуло женщин принять эту современную форму рабства?

Экономический кризис с одной стороны, говорит Элизабет, в котором материнство лучшая перспектива по сравнению с нестабильностью на работе.

С другой стороны движение зеленых в стиле «назад к природе и домашней еде, материнскому молоку и тряпочным подгузникам» — она считает, что это все преграды на пути к эмансипации женщины. «Между защитой деревьев и свободой женщин я выбор сделала». «Это может прозвучать смешно, но сухое молоко, еда в баночках и одноразовые подгузники были ступеньками к освобождению женщины».

Третья причина — это современное движение американских феминисток, которое, она говорит, ошибается, пытаясь сделать мир более женственным в надежде превратить его в более сострадательное, терпимое и спокойное место. «Эти новые феминистки говорят, что у женщины есть скрытая и недооцененная материнская сущность». Бадентер отвергает эту теорию и считает, что «мужчины и женщины очень похожи», а теория эта противопоставляет мужской пол женскому, запирая женщину дома с ребенком.

И последняя — самая важная — причина общественного регресса, которую она выделяет, связана с докторами и нянечками которые упиваются доводами сообществ, ратующих за грудное вскармливание, типа La Leche League, говорит она. Большинство из «1001 причины в пользу грудного вскармливания» не обоснованны — она указывает на исследования, опровергающие идею, что материнское молоко позволяет растить более здоровых и умных детей, чем сухая его разновидность — им до сих пор кормят в родильных домах.

«Если ты не хочешь кормить грудью, тебя спрашивают „Мадам, разве вы не хотите для своего ребенка лучшего?“ После этого чувствуешь себя ужасно виноватой». И большинство матерей все равно кормят грудью, а многие из них месяцы и годы. «Это меня беспокоит, потому что мы создаем другую модель материнства, где мать с ребенком 24 часа в сутки как минимум первые 6 месяцев. Эта модель отрывает огромный кусок от женской индивидуальности», — говорит она.

Отсюда антитеза в названии книги. Девочек воспитывают в индивидуалистическом и гедонистическом современном обществе, а потом просят отказаться от себя во имя тотального материнства. «Это радикально противоположные императивы».

Эдвег Антие, педиатр, возражает. «Элизабет Бадентер — археофеминистка, которая понятия не имеет о стремлениях современных женщин. Она отрицает материнство. Для неофеминисток, как я, это очевидно, что женщины хотят самореализации и в работе, и в материнстве».

А для Бенедикт Опитц председателя французского направления Лече Лиги: Бадентер, как Симона де Бовуар, сторонница феминизма во французском стиле, который избегает материнства. Кончились деньки, когда женщина хотела таких же прав как у мужчины в 70-е гг. Современная женщина хочет, чтобы мы показали ей ее женские особенности. Кроме того кормление грудью вполне совместимо с профессиональной деятельностью».

Но Бадентер в ответ приводит разницу между уровнем рождаемости во Франции (2 ребенка) и в Германии (1.3). И объясняет так, что Франция более устойчива к естественному материнству, там только половина матерей кормит грудью, по сравнению с Германией, где почти 100%.

«Мы всегда были посредственными мамашами», — говорит Бадентер (вспоминая, что в 18 веке французская женщина отдавала ребенка няне), — «чтобы продолжать вести светскую жизнь и спать с мужем. Мы стремились жить более счастливо». Другими словами, ты до сих пори можешь быть и женщиной и матерью — даже если конфликт между этими понятиями становится напряженнее.

А с другой стороны «остаться после родов только мамой» — не вариант для четверти немецких женщин (вдвое больше француженок), которая решается вовсе не иметь детей. Великобритания где-то посередине, говорит Элизабет. Традиция ее толкает ко французской модели, а мода к трогательному ребенкоориентированному будущему. Мы должны остановиться, прежде чем станет поздно. «Английская традиция сдавать детей в пансион в юном возрасте сродни французской традиции нянек — способ избавиться от них».

И это, по мнению Бадинтер, не плохо.

Похожие статьи

Наталья Стоцкая

9 комментариев

  1. > Я как человек, пострадавший от идей естественного материнства
    — а расскажи, пожалуйста, что ты имела в виду

  2. Наталья, спасибо за перевод!
    Как думаете, зачем ей самой собственные дети? Аж трое?
    Я к тому, что если ты хочешь ребёнка — неважно, зачем — то изволь беречь его здоровье, особенно до рождения.
    А вот она хотела этих детей? как она к ним относится, кто они для неё?

    • Пожалуйста.
      Трудно ответить на ваши вопросы, не зная биографии этой женщины и не будучи с ней знакомой. Думаю, все там нормально, просто представления о хорошо и плохо немного другие.
      Разозлила она вас? 🙂

      • Да. Видимо, проекция — я сама обычно сначала бросаюсь в крайности. Мне нужно подумать и что-то пережить, чтобы прийти к какому-то стоящему, даже настоящему мнению, которое всегда оказывается далеко от крайностей — где-то в глубине 🙂

        • А ещё злит притянутое за уши:
          «…разницу между уровнем рождаемости во Франции (2 ребенка) и в Германии (1.3). И объясняет так, что Франция более устойчива к естественному материнству, там только половина матерей кормит грудью, по сравнению с Германией, где почти 100%.»
          Кто сказал, что между фактами есть какая-то связь, а не просто корреляция, которую тоже ещё увидеть нужно?

          • Да, вы правы, связи может и не быть.
            Короче ничего святого: курят, пьют, за уши притягивают. 🙂

Добавить комментарий